Неточные совпадения
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх,
в широкие сени, он встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху
в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!»
В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому
в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками
в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие до
такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
— Ах, боже мой! что ж я
так сижу перед вами! вот хорошо! Ведь вы знаете, Анна Григорьевна, с чем я приехала к вам? — Тут дыхание гостьи сперлось, слова, как ястребы, готовы были пуститься
в погоню одно за другим, и только нужно было до
такой степени быть бесчеловечной, какова была искренняя приятельница, чтобы решиться остановить ее.
Когда экипаж въехал на двор, господин был встречен трактирным слугою, или половым, как их называют
в русских трактирах, живым и вертлявым до
такой степени, что даже нельзя было рассмотреть, какое у него было лицо.
В нарядах их вкусу было пропасть: муслины, атласы, кисеи были
таких бледных модных цветов, каким даже и названья нельзя было прибрать (до
такой степени дошла тонкость вкуса).
В гостином дворе сделалась толкотня, чуть не давка; образовалось даже гулянье, до
такой степени наехало экипажей.
— А уж у нас,
в нашей губернии… Вы не можете себе представить, что они говорят обо мне. Они меня иначе и не называют, как сквалыгой и скупердяем первой
степени. Себя они во всем извиняют. «Я, говорит, конечно, промотался, но потому, что жил высшими потребностями жизни. Мне нужны книги, я должен жить роскошно, чтобы промышленность поощрять; а этак, пожалуй, можно прожить и не разорившись, если бы жить
такой свиньею, как Костанжогло». Ведь вот как!
Но зачем же, спрашивал он всегда, зачем же
такая важная,
такая решительная для него и
в то же время
такая в высшей
степени случайная встреча на Сенной (по которой даже и идти ему незачем) подошла как раз теперь к
такому часу, к
такой минуте
в его жизни, именно к
такому настроению его духа и к
таким именно обстоятельствам, при которых только и могла она, эта встреча, произвести самое решительное и самое окончательное действие на всю судьбу его?
Один какой-то сел прямо за стол, даже не поклонившись Катерине Ивановне, и, наконец, одна личность, за неимением платья, явилась было
в халате, но уж это было до
такой степени неприлично, что стараниями Амалии Ивановны и полячка успели-таки его вывести.
Он вникал
в глубину этого сравнения и разбирал, что
такое другие и что он сам,
в какой
степени возможна и справедлива эта параллель и как тяжела обида, нанесенная ему Захаром; наконец, сознательно ли оскорбил его Захар, то есть убежден ли он был, что Илья Ильич все равно, что «другой», или
так это сорвалось у него с языка, без участия головы.
Редко судьба сталкивала его с женщиною
в обществе до
такой степени, чтоб он мог вспыхнуть на несколько дней и почесть себя влюбленным. От этого его любовные интриги не разыгрывались
в романы: они останавливались
в самом начале и своею невинностью, простотой и чистотой не уступали повестям любви какой-нибудь пансионерки на возрасте.
— Но я всё-таки не знаю, что вас удивляет. Народ стоит на
такой низкой
степени и материального и нравственного развития, что, очевидно, он должен противодействовать всему, что ему чуждо.
В Европе рациональное хозяйство идет потому, что народ образован; стало быть, у нас надо образовать народ, — вот и всё.
— Да, но
в таком случае, если вы позволите сказать свою мысль… Картина ваша
так хороша, что мое замечание не может повредить ей, и потом это мое личное мнение. У вас это другое. Самый мотив другой. Но возьмем хоть Иванова. Я полагаю, что если Христос сведен на
степень исторического лица, то лучше было бы Иванову и избрать другую историческую тему, свежую, нетронутую.
Между Нордстон и Левиным установилось то нередко встречающееся
в свете отношение, что два человека, оставаясь по внешности
в дружелюбных отношениях, презирают друг друга до
такой степени, что не могут даже серьезно обращаться друг с другом и не могут даже быть оскорблены один другим.
Так он жил, не зная и не видя возможности знать, что он
такое и для чего живет на свете, и мучаясь этим незнанием до
такой степени, что боялся самоубийства, и вместе с тем твердо прокладывая свою особенную, определенную дорогу
в жизни.
До
такой степени, что
в эти первые минуты, чувствуя свою вину пред тобой, она не обдумала и не могла обдумать всего.
— Ну, уж этого я не ждал от тебя! On peut être jaloux, mais à ce point, c’est du dernier ridicule! [Можно быть ревнивым, но
в такой мере — это смешно до последней
степени!]
Степан Аркадьич и княгиня были возмущены поступком Левина. И он сам чувствовал себя не только ridicule [смешным]
в высшей
степени, но и виноватым кругом и опозоренным; но, вспоминая то, что он и жена его перестрадали, он, спрашивая себя, как бы он поступил
в другой раз, отвечал себе, что точно
так же.
Получив письмо Свияжского с приглашением на охоту, Левин тотчас же подумал об этом, но, несмотря на это, решил, что
такие виды на него Свияжского есть только его ни на чем не основанное предположение, и потому он всё-таки поедет. Кроме того,
в глубине души ему хотелось испытать себя, примериться опять к этой девушке. Домашняя же жизнь Свияжских была
в высшей
степени приятна, и сам Свияжский, самый лучший тип земского деятеля, какой только знал Левин, был для Левина всегда чрезвычайно интересен.
Сколько он ни вспоминал женщин и девушек, которых он знал, он не мог вспомнить девушки, которая бы до
такой степени соединяла все, именно все качества, которые он, холодно рассуждая, желал видеть
в своей жене.
Но помощь Лидии Ивановны всё-таки была
в высшей
степени действительна: она дала нравственную опору Алексею Александровичу
в сознании ее любви и уважения к нему и
в особенности
в том, что, как ей утешительно было думать, она почти обратила его
в христианство, то есть из равнодушно и лениво верующего обратила его
в горячего и твердого сторонника того нового объяснения христианского учения, которое распространилось
в последнее время
в Петербурге.
— Какая жена, раба, может быть до
такой степени рабой, как я,
в моем положении? — мрачно перебила она.
— Я вас понимаю и одобряю вас вполне. Мой бедный брат, конечно, виноват: за то он и наказан. Он мне сам сказал, что поставил вас
в невозможность иначе действовать. Я верю, что вам нельзя было избегнуть этого поединка, который… который до некоторой
степени объясняется одним лишь постоянным антагонизмом ваших взаимных воззрений. (Николай Петрович путался
в своих словах.) Мой брат — человек прежнего закала, вспыльчивый и упрямый… Слава богу, что еще
так кончилось. Я принял все нужные меры к избежанию огласки…
— Да, — повторила Катя, и
в этот раз он ее понял. Он схватил ее большие прекрасные руки и, задыхаясь от восторга, прижал их к своему сердцу. Он едва стоял на ногах и только твердил: «Катя, Катя…», а она как-то невинно заплакала, сама тихо смеясь своим слезам. Кто не видал
таких слез
в глазах любимого существа, тот еще не испытал, до какой
степени, замирая весь от благодарности и от стыда, может быть счастлив на земле человек.
Клим Иванович не помнил себя раздраженным и озлобленным до
такой степени, как был озлоблен
в эти минуты.
— Ученики Ленина несомненно вносят ясность
в путаницу взглядов на революцию. Для некоторых сочувствующих рабочему движению эта ясность будет спасительна, потому что многие не отдают себе отчета, до какой
степени и чему именно они сочувствуют. Ленин прекрасно понял, что необходимо обнажить и заострить идею революции
так, чтоб она оттолкнула все чужеродное. Ты встречала Степана Кутузова?
«Ребячливо думаю я, — предостерег он сам себя. — Книжно», — поправился он и затем подумал, что, прожив уже двадцать пять лет, он никогда не испытывал нужды решить вопрос: есть бог или — нет? И бабушка и поп
в гимназии, изображая бога законодателем морали, низвели его на
степень скучного подобия самих себя. А бог должен быть или непонятен и страшен, или
так прекрасен, чтоб можно было внеразумно восхищаться им.
Самгин слушал изумленно, следя за игрой лица Елены. Подкрашенное лицо ее густо покраснело, до того густо, что обнаружился слой пудры, шея тоже налилась кровью, и кровь, видимо, душила Елену, она нервно и странно дергала головой, пальцы рук ее, блестя камнями колец, растягивали щипчики для сахара. Самгин никогда не видел ее до
такой степени озлобленной, взволнованной и, сидя рядом с нею, согнулся, прятал голову свою
в плечи, спрашивал себя...
Но зато мелькают между ними — очень редко, конечно, — и другие — с натяжкой, с насилием языка. Например, моряки пишут: «Такой-то фрегат где-нибудь
в бухте стоял «мористо»: это уже не хорошо, но еще хуже выходит «мористее»,
в сравнительной
степени. Не морскому читателю, конечно,
в голову не придет, что «мористо» значит близко, а «мористее» — ближе к открытому морю, нежели к берегу.
В спорах о любви начинают примиряться; о дружбе еще не решили ничего определительного и, кажется, долго не решат,
так что до некоторой
степени каждому позволительно составить самому себе идею и определение этого чувства.
Если зло затем и прокрадется,
так в такой незначительной
степени, что оно уже не составит общей гибели.
Погода здесь во все время нашего пребывания была непостоянная: то дует северный муссон, иногда свежий до
степени шторма, то идет проливной, безотрадный дождь. Зато чуть проглянет солнце — все становится
так прозрачно, ясно,
так млеет
в радости… У нас, однако ж, было довольно дурной погоды —
такой уж февраль здесь.
Хотя был всего девятый час
в начале, но небо до
такой степени закрылось тучами, что на улицах сделалось совершенно темно.
Сначала он распоряжался довольно деятельно и даже пустил
в дерущихся порядочную струю воды; но когда увидел Домашку, действовавшую
в одной рубахе впереди всех с вилами
в руках, то"злопыхательное"сердце его до
такой степени воспламенилось, что он мгновенно забыл и о силе данной им присяги, и о цели своего прибытия.
Но
так как он все-таки был сыном XVIII века, то
в болтовне его нередко прорывался дух исследования, который мог бы дать очень горькие плоды, если б он не был
в значительной
степени смягчен духом легкомыслия.
Догадку эту отчасти оправдывает то обстоятельство, что
в глуповском архиве до сих пор существует листок, очевидно принадлежавший к полной биографии Двоекурова и до
такой степени перемаранный, что, несмотря на все усилия, издатель «Летописи» мог разобрать лишь следующее: «Имея немалый рост… подавал твердую надежду, что…
Мы уже видели, что
так называемые вериги его были не более как помочи; из дальнейших же объяснений летописца усматривается, что и прочие подвиги были весьма преувеличены Грустиловым и что они
в значительной
степени сдабривались духовною любовью.
Поэтому он затеял нечто среднее, что-то
такое, что до некоторой
степени напоминало игру
в бирюльки.
Если факты, до
такой степени диковинные, не возбуждают ни
в ком недоверия, то можно ли удивляться превращению столь обыкновенному, как то, которое случилось с Грустиловым?
Происходили беспрерывные совещания по ночам; там и сям прорывались одиночные случаи нарушения дисциплины; но все это было как-то до
такой степени разрозненно, что
в конце концов могло самою медленностью процесса возбудить подозрительность даже
в таком убежденном идиоте, как Угрюм-Бурчеев.
Он спал на голой земле и только
в сильные морозы позволял себе укрыться на пожарном сеновале; вместо подушки клал под головы́ камень; вставал с зарею, надевал вицмундир и тотчас же бил
в барабан; курил махорку до
такой степени вонючую, что даже полицейские солдаты и те краснели, когда до обоняния их доходил запах ее; ел лошадиное мясо и свободно пережевывал воловьи жилы.
Нельзя сказать, чтоб предводитель отличался особенными качествами ума и сердца; но у него был желудок,
в котором, как
в могиле, исчезали всякие куски. Этот не весьма замысловатый дар природы сделался для него источником живейших наслаждений. Каждый день с раннего утра он отправлялся
в поход по городу и поднюхивал запахи, вылетавшие из обывательских кухонь.
В короткое время обоняние его было до
такой степени изощрено, что он мог безошибочно угадать составные части самого сложного фарша.
Может быть, тем бы и кончилось это странное происшествие, что голова, пролежав некоторое время на дороге, была бы со временем раздавлена экипажами проезжающих и наконец вывезена на поле
в виде удобрения, если бы дело не усложнилось вмешательством элемента до
такой степени фантастического, что сами глуповцы — и те стали
в тупик. Но не будем упреждать событий и посмотрим, что делается
в Глупове.
Все знали тоже, что дело это получило всероссийскую огласку, но все-таки не представляли себе, что оно до
такой уже жгучей, до
такой раздражительной
степени потрясло всех и каждого, да и не у нас только, а повсеместно, как оказалось это на самом суде
в этот день.
—
В мой мозг войдет,
так интересно на нее взглянуть, какова она есть… А впрочем, вздор, минутный вздор. Вот и кончено, — прибавил он, вкатив пулю и заколотив ее паклей. — Петр Ильич, милый, вздор, все вздор, и если бы ты знал, до какой
степени вздор! Дай-ка мне теперь бумажки кусочек.
Вообразите только, что он, этот характер, получив тогда эти деньги, да еще
таким образом, чрез
такой стыд, чрез
такой позор, чрез последней
степени унижение, — вообразите только, что он
в тот же день возмог будто бы отделить из них половину, зашить
в ладонку и целый месяц потом иметь твердость носить их у себя на шее, несмотря на все соблазны и чрезвычайные нужды!
Ее, «погубительницу Федора Павловича и несчастного сына его», видали наши дамы и прежде, и все, почти до единой, удивлялись, как
в такую «самую обыкновенную, совсем даже некрасивую собой русскую мещанку» могли до
такой степени влюбиться отец и сын.
Такая степень мнительности Мити,
такая степень недоверия его даже к нему, к Алеше, — все это вдруг раскрыло пред Алешей
такую бездну безвыходного горя и отчаяния
в душе его несчастного брата, какой он и не подозревал прежде.
Это импонирует, и до
такой степени, что даже самая ничтожность и бездоказательность обвиняющих фактов становится уже не столь ничтожною и не столь бездоказательною, и это
в самом непредубежденном даже уме.
Но вот, однако же, дело усложняется, мучения ревности достигают высшей
степени, и все те же, все прежние два вопроса обрисовываются все мучительнее и мучительнее
в воспаленном мозгу подсудимого: «Отдам Катерине Ивановне: на какие же средства увезу я Грушеньку?» Если он безумствовал
так, и напивался, и бушевал по трактирам во весь этот месяц, то это именно, может быть, потому, что самому было горько, невмочь переносить.
— Естем до живего доткнентным! (Я оскорблен до последней
степени!) — раскраснелся вдруг маленький пан как рак и живо,
в страшном негодовании, как бы не желая больше ничего слушать, вышел из комнаты. За ним, раскачиваясь, последовал и Врублевский, а за ними уж и Митя, сконфуженный и опешенный. Он боялся Грушеньки, он предчувствовал, что пан сейчас раскричится.
Так и случилось. Пан вошел
в залу и театрально встал пред Грушенькой.